Сказки Царя Соломона



Два свидетеля


Во времена царя Саула жила в городе Ашкелоне одна вдова. Умирая, муж оставил ей богатое наследство: множество золотых и серебряных монет и слитков. Вдова всё боялась, что её обкрадут, и не могла придумать, куда спрятать свои сокровища. Наконец, она сложила их в глиняные кувшины, залила сверху мёдом и поставила в кладовку.
Однажды вдове пришлось надолго отправиться в дальние края. Перед отъездом она занесла кувшины с сокровищами к соседу и попросила сохранить их до её приезда. Что в этих кувшинах, она ему, конечно, не сказала и понадеялась, что сам он в них заглядывать не будет. Но очень скоро у соседа в доме был большой пир, и к концу трапезы гостям за столом не хватило мёду. Сосед решил налить мёду из кувшина вдовы. Едва он оттуда зачерпнул, как увидел, что там золото, а вовсе не мёд. Он заглянул в другие кувшины вдовы и увидел, что они полны сокровищ, как и первый. Тогда сосед, недолго думая, переложил все богатства в свою посуду, вышел из кладовки и никому ничего не сказал.
Через много дней вернулась вдова в Ашкелон, забрала у соседа свои кувшины, принесла их домой и... Ах! Кувшины оказались пусты. Заплакала вдова, побежала к царю Саулу и рассказала ему, что сосед обобрал её. А по закону обижать вдов не полагалось.
- Свидетели у тебя есть?
- спросил царь.
- Кто-нибудь видел, как ты деньги клала в мёд?
- Кто же мог видеть? - плакала вдова.- Я ведь это втайне делала.
- Раз свидетелей нет - ничем не могу тебе помочь,- сказал царь.- Теперь тебе разве что Всевышний поможет.

Заплакала вдова, вышла из царского дворца и побрела по дороге. А около дороги играли ребята. Один из них, рыжий, с золотыми прекрасными глазами, заметил вдову, подбежал к ней и спросил с сочувствием:
- Что с тобой? Отчего ты так плачешь? Рассказала ему вдова, как обобрал её сосед, как рассудил царь, и раз нет у неё свидетелей, то и осталась она нищая и одна-одинёшенька на свете.
- Не плачь, добрая женщина. Есть ещё надежда, - сказал мальчик. - Быстро иди к царю и проси его, чтобы он меня позвал в судьи. И правда выйдет на свет.
Поспешила вдова к царю Саулу и сказала ему всё, как мальчик велел.
- Пусть приходит и рассудит, - согласился царь. Пришёл мальчик во дворец. Царь увидел его и засмеялся:
- Такой маленький, а уже судить берёшься?
- Сужу не я, а Господь, - гордо ответил мальчик, - я лишь сделаю то, что смогу. Разреши мне, и я рассужу этих людей. Правда сама на свет выйдет.
- Ну, суди, - кивнул царь.

Мальчик велел привести соседа, а вдове велел принести кувшины, которые она ему оставляла. Когда вдова принесла кувшины, мальчик указал на них соседу:
- Эти кувшины оставляла тебе женщина?
- Эти,- ответил сосед.
Тогда мальчик стал брать кувшины один за другим и разбивать их на мелкие осколки. Никто не понимал, зачем он это делает. Вдруг на одном из осколков ярко блеснули две золотые монеты. Они приклеились ко дну кувшина и не попали в руки вора.
- Вот - два свидетеля! - указал мальчик на монеты. - А это - вор! - указал он на соседа. - И свидетели рассказали правду.
Вор понял, что правда вышла на свет, и вернул вдове все деньги, которые он у неё украл.
Скоро весь еврейский народ знал историю о том, как мальчик рассудил вдову с соседом и вывел на свет правду. И все говорили о том, что он умница и с ним Бог. Имя этого мальчика было Давид, и пришло время, когда он стал царём Израиля.

Волшебный шамир



Кто знает, где водится шамир? А кто знает, что такое шамир? Никто не знает? Не беда! Даже царь Соломон, мудрейший из мудрых, ни о каком шамире и слыхом не слыхивал.
Когда царь Соломон задумал возвести в Иерусалиме Храм, он приказал доставить на строительство огромные камни. Камни доставили, но вот задача: чем их обработать? Как разрезать на части? Ведь эти священные камни нельзя было резать ножом, пилить пилой, рубить топором. Что делать?
Один советник подсказал царю:
- Слыхал я, люди говорили, что есть на свете штука такая, камень - не камень, зверёк - не зверёк, величиной всего с ячменное зёрнышко. Шамир называется. Очень он сильный - этот шамир. Легко разгрызает на части камни, стекло и даже железо.
- Разыскать этот шамир и доставить на строительство Храма,- приказал царь Соломон.
Множество царских слуг пустились на поиски. Искали, искали, да так и не нашли, потому что никто не знал, где водится волшебный шамир.
Тогда советник вновь обратился к царю:
- Слыхал я, люди говорили, есть пещера, около города Ашкелона, а в пещере той живут восемьдесят колдуний. Может быть, они знают, где найти шамир.
Снарядил царь Соломон своего главного воеводу богатыря Бнаягу, сына Игояда, и с ним восемьдесят богатырей в поход за волшебным шамиром. Выступили богатыри в путь. Каждый взял с собой большое тёмное покрывало и кувшин. Покрывала сложили в кувшины, а кувшины несли на головах и укрывались ими от дождя, потому что день был пасмурный и дождливый.
Пришли богатыри в Ашкелон, остановились напротив входа в пещеру колдуний и Бнаягу-богатырь сказал:
- Слушайте меня внимательно: когда я свистну один раз - накидывайте на себя покрывала. Свистну второй раз - заходите все в пещеру и приглашайте колдуний на танец. Во время танца колдуний надо приподнять и оторвать от земли, потому что каждому известно, что сильны они только, пока ногами земли касаются. И когда они злой силы лишатся, спросите их про шамир.
Так сказал Бнаягу своим богатырям, потом заглянул в пещеру и громко прокричал:
- Оим! Оим! -- в точности так, как зовут друг друга колдуны и колдуньи.
- Кто там? - раздалось из глубины пещеры.
- Я колдун, как и вы! - ответил Бнаягу,- я сын Бритхена. Позвольте мне войти!
Выглянула из пещеры одна колдунья, осмотрела Бнаягу с головы до ног и спросила:
- Откуда это ты сюда явился такой сухой и чистый, когда на улице дождь?
- Между дождинками пробежал,- ответил Бнаягу.
- А зачем ты сюда пришёл? - спросила колдунья.
- Учиться и учить. Учиться у вас всякому колдовству и вас научить кое-каким новым штукам.
Открыла ему колдунья дверь, зашёл Бнаягу-богатырь в пещеру, а там тьма кромешная и восемьдесят колдуний притаились. Но Бнаягу не испугался, потому что был богатырь и герой и очень хотел добыть шамир.
- Теперь посмотрим, что вы умеете,- сказал колдуньям Бнаягу. Колдуньи оживились, стали показывать своё искусство. Пещера тотчас заполнилась красиво накрытыми столами, а на столах - яства всякие и напитки в роскошных сосудах. Волшебный аромат распространился вокруг.
- Ну, а ты? Что ты умеешь? - волновались колдуньи.
- Я? Ну вот вы наготовили тут всяких яств и напитков. А я свистну два раза, и появятся восемьдесят добрых молодцев, станут с вами петь-танцевать, и будет у нас пир горой.

Обрадовались колдуньи и давай просить Бнаягу, чтобы он поскорее пригласил своих молодцев. Свистнул Бнаягу один раз - молодцы услышали и накинули на себя покрывала. Свистнул второй раз - зашли молодцы в пещеру. Откуда ни возьмись, грянула музыка, каждый молодец пригласил колдунью, и все пустились в бешеный пляс. И когда колдуньи расплясались вовсю, подняли их молодцы сильными руками и спросили:
- Где шамир? Скажите нам, где найти шамир? А колдуньи не могли им в этот миг ничего плохого сделать и сказали:
- У нас его нет. Но Асмодей - царь чертей, он про это знает. Далеко-далеко отсюда среди тёмных гор выкопал он себе колодец и каждый вечер приходит туда пить.
Услышали это молодцы, поблагодарили колдуний и пошли искать Асмодея. Долго они шли. Путь их был труден. Молодцы очень устали и не могли продолжить поход. Тогда Бнаягу-богатырь один отправился к заветному месту. С собой он взял кувшины с вином, цепь железную да кольцо с именем Божьим.
Долго ли, коротко ли шёл Бнаягу-богатырь, спустился в долину среди тёмных гор и нашёл там колодец Асмодея. И что же сделал Бнаягу? Налил в колодец вино из кувшинов, накрыл колодец камнем, залез на дерево и стал ждать. Вечером пришёл Асмодей. Он очень хотел пить, откинул камень и залпом выдул всё содержимое колодца до дна. Вино ударило ему в голову, он свалился на землю и тут же уснул. Тогда Бнаягу слез с дерева и связал Асмодея толстой железной цепью. Асмодей проснулся, давай ногами пинать, когтями скрести, а сделать ничего не может, потому что у Бнаягу волшебное кольцо.
- Дай мне шамир для строительства Храма, и я освобожу тебя, - сказал он.
- Шамир не у меня. Он у Царя Морского, - ответил Асмодей.
Снял Бнаягу цепи с Асмодея и отправился в дорогу, искать Царя Морского.
Долгий путь пришлось пройти Бнаягу-богатырю, пока достиг он берега моря. Обвязался Бнаягу-богатырь толстой верёвкой и начал помаленьку спускаться к жилищу Царя Морского. Долго спускался он, и вдруг услышал крик:
- Куда?! Остановись сейчас же!
Набежали огромные волны, порвали верёвку и выбросили Бнаягу на берег, потому что нельзя нарушать покой Царя Морского.
Что же сделал Бнаягу-богатырь? Он построил стеклянную камеру, залез в неё, закрылся и стал погружаться в пучину морскую. Погружался он всё глубже и глубже, пока не достиг, в конце концов. Царя Морского - владыки волн и рыб морских.
Разволновался-разбушевался Царь Морской, спросил грозно:
- Чего тебе тут надо? Ты разве не знаешь, что нельзя сыну человеческому спускаться в пучину морскую?
- Я пришёл сюда, потому что должен найти шамир. Без него не построить Храм Божий,- храбро ответил Бнаягу-богатырь.
- Нет у меня шамира,- смягчился Царь Морской. - Большой Орёл, что живёт на вершине самой высокой горы, караулит шамир.

Поблагодарил Бнаягу Царя Морского и стал всплывать. Всплывал он до тех пор, пока не выбрался на сушу, и пошёл к высокой горе.
Вот и гора высокая, крутая, точно стена. Далеко уходит за самые тучи. Начал на нее Бнаягу-богатырь взбираться. До самых туч залез, а дальше не может. Тогда запряг он в колесницу из туч тридцать могучих орлов, сам в колесницу сел и доставили его орлы на такую вышину, что Земля внизу как мячик была, а море как блюдце с водой. Огляделся Бнаягу-богатырь на вершине, увидел гнездо Большого Орла и стал к нему подбираться.
- Кто нарушает покой моих птенцов? - грозно спросил Большой Орёл.- Разве ты не знаешь, что человек, который забрался сюда, никогда не спустится обратно?
Ответил ему Бнаягу-богатырь:
- Я послан сюда добыть шамир для постройки Божьего Храма. Со мной уже много случалось чудес. Я уверен, что и в этот раз Всевышний меня не оставит.
- Ну, раз так - шамир у меня,- сказал Большой Орёл, - но я не могу тебе его дать. Я поклялся, что не отдам его человеку.
- А что ты делаешь с этим шамиром? - спросил Бнаягу.
- Я беру маленький шамир и кладу его на голую скалу, где не растут ни трава, ни деревья. Через мгновение в скале образуется трещина. Тогда я приношу сюда семена деревьев, трав и цветов, засеваю их в эти трещины, и скоро скала расцветает зеленью и цветами,- объяснил Большой Орёл и отказался отдать шамир Бнаягу-богатырю.

Что же Бнаягу-богатырь тогда сделал? Когда Большой Орёл улетел за пищей для своих птенцов, Бнаягу закрыл вход в гнездо листом белого стекла. Потом залез на дерево и стал ждать. Прилетел Большой Орёл, хотел покормить своих птенцов, да не тут-то было - вход в гнездо стеклом закрыт. Большой Орёл тотчас полетел и принёс в клюве шамир. Посмотрел Бнаягу-богатырь на шамир и увидел создание малюсенькое, величиной не больше ячменного зёрнышка и серое на вид. Большой Орёл положил шамир на поверхность стекла, а Бнаягу взял и бросил на стекло маленький камешек. Шамир подпрыгнул и упал у подножия дерева, на котором сидел Бнаягу-богатырь. Хотел Большой Орёл схватить шамир, но Бнаягу-богатырь опередил его. Он спрыгнул с дерева и выхватил шамир из когтей Орла. И Большой Орёл ничего не мог с ним поделать, потому что на пальце его было кольцо с именем Божьим.

Когда Бнаягу-богатырь спускался с гор, началось сильное землетрясение, и Бнаягу-богатырь очутился в ущелье, со всех сторон окружённом глухими скалами. Бнаягу-богатырь не растерялся, положил на скалу волшебный шамир, скала раскололась надвое. Бнаягу пролез в расщелину и спустился в долину, неся с собой шамир.
Долгий путь пришлось пройти Бнаягу-богатырю, пока дошёл он до Иерусалима и предстал пред царём Соломоном. Положили строители маленький шамир на большие камни, и шамир вмиг разгрыз их так, как было нужно по замыслу.
Прошло время, и вырос в Иерусалиме Храм, прекрасный в своём совершенстве и великолепии. Стены его были из камней больших и красивых, покрытых зеленовато-голубым мрамором. Врата его были из чистого золота. Дворы и залы в Храме просторные. Светильники золотые, украшенные цветами и листьями, коваными из золота. Был этот Храм прекрасен каждым уголком и каждой святыней.

И благодаря кому возвели Храм? Благодаря царю Соломону, который задумал его. Благодаря мастерам, что воздвигли и украсили его. И благодаря Бнаягу-герою, что добыл волшебный шамир, величиной всего с ячменное зёрнышко, но с помощью которого и построили Храм

ЗАГАДКИ ЦАРИЦЫ САВСКОЙ



Состарился Давид, царь Израильский, и умер.
Стал вместо него царем его сын Соломон. Соблюдал Соломон законы Торы и старался править мудро и справедливо, но увидел, что нелегко подчас отличить правду ото лжи и узнать, кто свидетельствует истинно, а кто лукавит и притворяется. Всякий раз, когда нужно было вынести приговор, делался Соломон задумчив и мрачен - страшно ему было ошибиться и обвинить невиновного, страшно было признать обманщика правым.
Всякий раз он думал: "Боже! Помоги мне найти верное решение, помоги открыть правду!"

И вот однажды, когда царь со своими придворными, объезжая страну, остановился на ночь в Гивоне, явился ему во сне Бог и сказал: "Проси у меня, Соломон, чего пожелаешь".
"Даруй рабу твоему сердце разумное, - отвечал Соломон, - чтобы мог я судить народ справедливо и знал, где добро, а где зло".
Понравилось Богу, что Соломон просит у него не долгой жизни, не богатства, не побед над врагами, а только мудрости, чтобы судить народ справедливо. И дал Бог Соломону сердце мудрое и разумное, а сверх того дал и богатство, и славу. Не было на всей земле и не будет уже человека, который сравнился бы мудростью с Соломоном. Сделались ему понятны людские помыслы и их деяния, повадки животных и их язык. Полюбил он беседовать с рыбами морскими, с птицами небесными и зверями полевыми. В каждой беседе и в каждом рассказе черпал Соломон новую мудрость.

И вот вздумалось ему однажды вызвать к себе на совет всех птиц. Чтобы рассказали, что творится в поднебесье и что нового можно увидеть на земле. Собрались по зову царя все птицы - и орел, и коршун, и ястреб, и цапля, и воробей, и чайка, и утка, и жаворонок. Одна только ласточка не явилась. Обиделся царь и разгневался.
- Все, - сказал, - моего приказа послушались, и большие птахи, и малые, только ласточка не послушалась. Разве для нее моя царская воля не закон? Не успел договорить, видит, летит ласточка.
- Не гневайся, - говорит, - великий царь. Видишь, я явилась, хоть и с опозданием. А опоздала я потому, что далеко летала. Хотела я найти такую землю, в которой о тебе не слыхивали.
- Ну и как, нашла? - спросил Соломон. - Нашла я город, в котором все дома из чистого золота, а все крыши - из серебра. Растут там деревья с изумрудными листьями, а корни этих деревьев питаются той водой, что вытекает из райского сада.
- Как же зовется этот чудный город? - спросил Соломон.
- Называется он Китор, а находится в земле Савской. Правит этой землей женщина такой красоты, что подобной ей не сыскать во всем свете.
- И ты хочешь сказать, что в городе Киторе и во всей земле Савской никогда обо мне не слыхивали?
- Не гневайся, великий царь, - не слыхивали. Ни сама царица, ни ее подданные не знают даже твоего имени. Но если пожелаешь, я отправлюсь туда снова и отнесу царице письмо от тебя. Пригласи ее к себе в Израиль, пусть приедет и убедится, что твое богатство не меньше ее.
Тут же призвал Соломон писца и велел составить письмо. Как только письмо было закончено и запечатано царской печатью, Соломон вручил его ласточке и приказал как можно скорее передать царице Савской. А чтобы по дороге не случилось с посланницей какой беды, велел он другим птицам лететь за ней следом, поддерживать в пути и оберегать от опасностей.

Не прошло и трех дней, как царица Савская держала в руках письмо царя Соломона.
"Я, Соломон, царь Израиля, - было написано в письме, приглашаю тебя, царица, посетить мою землю и взглянуть на мои владения. Обещаю, что встречу тебя с великими почестями и исполню любое твое желание. Прошу тебя не медля собираться в дорогу и известить о своем прибытии. Весьма надеюсь, что ты не откажешься взглянуть на святой город Иерусалим. Но если откажешься, пойду на тебя войной и двину мои войска на твою землю. Я, с Божьей помощью, правлю народом многочисленным и сильным. И не только люди, но и звери лесные, и рыбы морские, и птицы небесные признают мою власть над собой. А потому, если не примешь моего приглашения, нашлю на тебе воронов и ястребов, чтобы докучали тебе, и клевали тебя, и не давали покою; нашлю сов и филинов, чтобы залетали по ночам в твою опочивальню и пугали тебя своим уханьем.
Жду твоего прибытия с нетерпением, Соломон, царь Израильский".

Прочитала царица письмо и призадумалась. Велела созвать всех своих советников и спросила, что они думают об этом - как ей надлежит поступить и что надлежит сделать.
- Ничего не делать и никак не поступать, - постановили советники. - Оставь это дерзкое письмо без ответа и сделай вид, что вообще никогда его не получала. Поблагодарила царица советников за их мудрый совет и велела своим придворным собираться в дорогу. "Ведь если он так могущественен, что даже птицы небесные покорились его воле, - рассудила царица, - то с какой стати стану я обижать его отказом? Не лучше ли мне иметь в его лице друга, а не врага?"

Шесть кораблей нагрузили по приказу царицы золотом и серебром, драгоценными камнями и благовониями, дорогими тканями и редкой древесиной. А на седьмой, самый большой корабль взошла сама царица, со всей своей свитой, и слугами, и советниками, и придворными. Шестьдесят девочек и мальчиков одинакового роста и возраста было в свите царицы, и никто не мог понять, зачем понадобилось везти за море столько детей. Но такова была Царицына воля, и никто не стал ей перечить. Не прошло и трех недель, как царица Савская ступила на землю Израиля. Царь Соломон встретил ее с великими почестями и старался исполнить любое ее желание.

Слова ласточки справедливы, - сказал Соломон своим советникам, - не видел я женщины прекраснее царицы Савской. Одно меня беспокоит: обратили ли вы внимание, что она никогда не обнажает ног? Даже подымаясь по лестнице, не придерживает она края платья, как это делают другие женщины. И, садясь в паланкин, первым делом задергивает полог. Что бы это могло значить?
Это свидетельствует о том, что царица Савская вовсе никакая не женщина, - сказали советники. - Хотя мать ее была женщина, но отец ее - демон. И хотя лицо ее прекрасно, но ноги ее - козлиные. Заставь ее приподнять край платья, и ты убедишься в справедливости наших слов.
Стал Соломон думать, как заставить царицу Савскую приподнять край платья. Подумал-подумал и велел выложить пол в одном из залов своего дворца голубым хрусталем. А когда работа была закончена, пригласил царицу зайти. Ступила царица на хрустальный пол, и показалось ей, что она ступила в воду. Подхватила она обеими руками край своего платья и обнажила свои ноги. Увидел Соломон ее ноги и рассмеялся:
- Самые обыкновенные ноги! - воскликнул царь. - Вовсе не козлиные! Только немного волосатые.
Вспыхнула царица Савская и поклялась отомстить Соломону за его выходку.
- Я вижу, - сказала царица, - ты любишь разглядывать то, что скрыто от глаз. В таком случае, я полагаю, ты не откажешься разгадать мои загадки. В них мудрость, скрытая от простаков.
- С удовольствием выслушаю твои загадки, - ответил Соломон, - и надеюсь, что с Божьей помощью разгадаю их.
- Вот первая загадка, - сказала царица. - Растет в поле, птицам на радость, рыбам на погибель. Богатому доставляет почести, бедному - позор. Покойнику служит украшением, живому - устрашением.
- Это лен! - тотчас отвечал Соломон. - Растет в поле, птицы себе на радость клюют его зерна, рыбы себе на погибель попадают в сплетенные из него сети. Богатому льняные одежды прибавляют почестей, а бедному от льняных лохмотьев один позор. Покойника льняной саван украшает, а живого льняная петля устрашает.
- Эту загадку ты разгадал верно, - сказала царица. - Послушай другую: какая влага не падает с неба, не стекает с гор, бывает сладка, как мед, и горька, как полынь?
- Слезы! - отвечал царь. - Слезы не падают с неба и не стекают с гор. Бывают слаще меда, когда люди плачут от радости, и горше полыни, когда плачут от горя.
- Верно, - сказала царица. - Слушай дальше: какие подарки получила я от своей матери? Один родился в воде, другой - в земле.
- Не ошибусь, если скажу, что твоя мать подарила тебе вот это жемчужное ожерелье и вот этот золотой перстень. Жемчуг родится в воде, а золото - в земле.
- Верно, - сказала царица. - Слушай дальше: не движется, пока живо, но путешествует после смерти.
- Знаю! - ответил Соломон. - Это то, без чего ты не добралась бы до моих владений. Корабль не движется, пока стоит в лесу живыми деревьями, но после их смерти плавает по морям-океанам.
- И эту загадку ты разгадал верно, - сказала царица. - Послушай следующую: кого кладут в землю прежде смерти?
- Зерно! - отвечал Соломон.
- Кто не родится и не умирает?
- Господь Бог, да будет благословенно Его Имя.
- Что делать, - вздохнула царица, - все мои загадки ты разгадал. Осталась одна последняя. Посмотрим, как ты справишься с этой.

Позвала она детей, которых привезла с собой из земли Савской. Вошли в зал шестьдесят детей, все одинакового роста, все одеты в одинаковые платья. - Половина из них - мальчики, половина - девочки, - сказала царица. - Можешь ли ты указать, где мальчики, а где девочки?
- Нет ничего проще! - ответил Соломон.
Велел он принести мешок орехов и разбросать на полу перед детьми. Тотчас задрали мальчишки свои платья и стали - набивать орехами карманы штанов. А девочки принялись собирать орехи в подол.
- Вот мальчики, а вот девочки! - засмеялся царь. Увидела царица, что нет такой загадки, которую Соломон не мог бы разгадать.
- Ради твоей мудрости прощаю я тебе твою дерзость, - сказала и отдала царю Израильскому все, что привезла с собой на кораблях: и золото, и серебро, и драгоценные камни, и заморские ткани, и редкую древесину, и благовония.
И Соломон в свою очередь одарил ее многими подарками. Ни один из его гостей не был принят с таким почетом и ни один не гостил в Израиле так долго.

ЦАРЬ СОЛОМОН И ПЧЕЛА



Однажды в полуденный час отдыхал царь Соломон в своем прекрасном саду. Двое телохранителей стояли возле спящего повелителя - один справа, другой слева - и обмахивали его опахалами.
В это же самое время летала по прекрасному царскому саду маленькая пчелка и собирала нектар с цветов. Не заметила пчелка опахал и уселась отдохнуть царю на нос. Почувствовал Соломон, что кто-то щекочет ему нос, взмахнул во сне рукой и едва не прихлопнул пчелу. Испугалась пчела и со страху ужалила царя в нос. Мудрого Соломона, великого повелителя - и прямо в нос! Чего только не случается на свете...
Вскочил Соломон - как вскакивает всякий ужаленный человек - и глянул на своих телохранителей - как может глянуть только грозный владыка: так-то вы меня охраняете?!
Кинулись телохранители ловить пчелку, да не поймали. Хлопали-хлопали опахалами - один справа, другой слева - и все без толку!
А нос Соломона между тем раздулся и покраснел, как спелый гранат. И можно было только догадываться, как он горел и болел.
Наполнилось сердце царя гневом. Призвал он своих министров и сановников и приказал:
- Истребить всех пчел в пределах моего царства! Не надо мне ни их меда, ни их жала!
Услышали пчелы страшные слова царя и зажужжали в ужасе: Чего же ждать? Чего же ждать? Беж-жать, беж-жать..
. - Подождите, - сказала маленькая пчелка, - я одна во всем виновата, я и предстану пред очи великого царя.
И предстала.
- О великий и мудрый Соломон! - сказала пчелка. - Я слышала, ты повелел истребить весь наш пчелиный род. Но это несправедливо. Я одна во всем виновата, меня одну и вели казнить. Но если прежде, чем произнести свой царский приговор, ты изволишь меня выслушать, я скажу, что вовсе не по злому умыслу ужалила тебя в нос. Нос твой был прекрасен, как роза, и душист, как спелое яблоко. Потому я и решила немного отдохнуть на нем. Все, что случилось потом, - досадное недоразумение. Поверь, я не хотела причинить тебе никакого вреда.
- Я вижу, ты мастерица говорить, - усмехнулся Соломон. - Слова твои не менее сладки, чем твой мед. Но может ли великий и мудрый царь полагаться на речи льстеца?
- Прости, царь, если я снова согрешила перед тобой, - вздохнула пчелка. - Но если ты действительно так мудр, как о тебе говорят, ты должен знать, что и самое крохотное существо, вроде меня, может причинить великий вред...
О, это я знаю! - воскликнул Соломон и пощупал свой распухший нос.
- Но порой также может и выручить из беды... И даже такого великого и мудрого царя, как ты.
Не удержался Соломон и рассмеялся.
- Это ты-то, пчела, можешь выручить меня из беды?.. Расхохотался царь, и весь его гнев пропал. Да и пристало ли великому владыке гневаться на малую пчелку?
- Так и быть, - сказал он пчеле, - лети себе с миром и больше не попадайся мне на глаза.
Обрадовалась пчела и полетела поскорее сообщить всем своим сестрам, что Соломон смилостивился над ними.
Много ли, мало ли времени прошло, но нос Соломона зажил и опять стал прекрасным, как роза, и душистым, как спелое яблоко.

И вот однажды прослышал царь, что за морем живет красавица-царица, царица Савская. Очень захотелось Соломону взглянуть на нее и узнать, правда ли так велика ее красота, как рассказывают люди. Послал он в землю Савскую гонцов с дорогими подарками и наказал им ни в коем случае не возвращаться обратно без царицы. Пусть приедет к нему в гости - себя показать и на него поглядеть.
Приняла царица приглашение и явилась в Иерусалим со всеми своими придворными, и министрами, и слугами, и служанками, и еще захватила с собой шестьдесят мальчиков и девочек. Встретил ее Соломон с великими почестями и решил, что не лжет молва - нету на свете женщины красивее, чем царица Савская. Показал ей Соломон свой чудесный дворец и прекрасный сад, а потом принялся развлекать ее приятными беседами.
- Слышала я, - сказала царица, - что ни один смертный не может сравниться с тобой мудростью. Любопытно было бы мне самой убедиться в этом. Не согласишься ли разгадать мои загадки?
Согласился Соломон, и принялась царица Савская загадывать ему загадки - одну мудреней другой. Но сколько ни спрашивала, сколько ни хитрила и ни лукавила, на все находился у Соломона ответ, на каждую загадку была у него разгадка. Не осталось наконец у царицы ни загадок, ни вопросов. Тогда позвала она мальчиков и девочек, которых привезла с собой из земли Савской, и каждому дала в руки по букету цветов.
- Есть среди этих цветов настоящие, а есть искусственные, - сказала царица. - Если сумеешь указать, какие цветы настоящие, а какие искусственные, поверю, что ты, Соломон, и вправду мудрейший из людей. Принялся Соломон ходить между детей. Приглядывался к цветам и принюхивался, принюхивался и приглядывался, но не мог отличить, какие из них настоящие, а какие искусственные.
И вдруг услышал над ухом жужжание:
- Ж-ж... ж-жу... Я тебе укаж-жу...
Смотрит, вьется над цветами малая пчелка. Покружила, покружила и села на один из букетов.
Вот настоящие цветы! - воскликнул Соломон. Удивилась царица, как ему удалось разгадать и эту загадку, но делать нечего - пришлось ей признать Соломона мудрейшим из людей

ТРИ ЛЕПЕШКИ



В одной рыбацкой деревушке недалеко от города Яффы жила бедная женщина. Муж ее вышел однажды на своей лодке в море, да так и не вернулся, а дети один за другим выросли и разлетелись в разные стороны. Не было у них, как видно, времени и возможности навещать старушку-мать и помогать ей. Жила себе женщина одиноко в своей хижине и ради куска хлеба бралась за любую работу, какую могли предложить ей односельчане: чистила и солила рыбу, которую возили в Яффу и в Иерусалим на продажу, чинила рыбацкие сети, помогала смолить лодки, а в холодные зимние дни шила рыбакам одежду. Все это позволяло ей кое-как прокормиться, и никто не помнил, чтобы она жаловалась на судьбу.

Но вот однажды выдалась зима такая долгая и ветренная, что все в деревне приуныли. Все припасы подошли к концу, а море было таким бурным и опасным, что никто из мужчин не решался выйти на ловлю рыбы. Во многих семьях узнали, что такое голод, но хуже всех пришлось бедной женщине. Она и в хорошие-то времена с трудом дотягивала до весны, а теперь у нее и вовсе ничего не осталось, никакого пропитания, ни муки, ни рыбы, ни фруктов.
Повздыхала она, повздыхала и отправилась к самому богатому в деревне человеку.
- Помоги не умереть с голоду, дай немного мучицы, - попросила женщина. - А я тебе после верну или как-нибудь отработаю. Если только дотяну до теплых дней, не забуду твоей доброты.
- Я бы и дал, - сказал рыбак. - Ты женщина честная и работящая, и мне от души тебя жаль. Но вот беда - у нас у самих, можно сказать, ничего не осталось, а буря, Бог весть, когда уляжется. Если такая погода продлится еще неделю, нам и самим станет нечего есть.
- Ну что ж, - сказала женщина, - я на тебя не обижаюсь. Конечно, что тут поделаешь? У тебя семья - жена, дети, ты о них должен печься. А обо мне Господь позаботится.
Сказала так и хотела уйти, но рыбак остановил ее.
- Иди, - сказал, - в кладовую. Последний мешок муки мы сегодня
прикончили, но если помести по углам да по стенам, на лепешку-другую, может, и наберется.
Женщина так и сделала - помела и поскребла по закоулочкам да по щелочкам и набрала несколько горстей муки.
Ты уж прости, - сказал рыбак, - кроме этого ничего не могу тебе дать.
- Спасибо и на том, - сказала женщина. - Сколько буду жить, не забуду твоей милости.

Вернулась она домой счастливая, растопила огонь под очагом, замесила тесто и испекла три лепешки. Сняла лепешки с противня и только вздумала сесть за стол и произнести молитву над хлебом, как в дверь постучали. Открыла женщина и видит старика, да такого замерзшего и несчастного, что у нее сердце сжалось от жалости.
Что ты тут делаешь? - спросила женщина. - Куда бредешь в такой холод?
Иду из Дора в Яффу, - сказал старик. - Был у меня в Доре хороший дом и всякого добра доставало, да, видно, за грехи мои наслал на меня Господь пожар. Не иначе, как задремал я возле очага и не заметил, как выпала головешка подожгла циновку, что лежала на полу. Весь дом сгорел до тла, и все имущество мое погибло в огне. Да и сам я чудом остался жив. Вот, бреду теперь к сыну в Яффу, да не знаю, дойду ли. Ослабел я в дороге и промерз. Сделай милость, позволь немного обогреться.
Усадила женщина старика поближе к очагу и протянула ему одну из трех лепешек.
- Отдохни и подкрепись, - сказала.
Хотела произнести молитву над хлебом, только раскрыла рот, опять кто-то стучится в дверь. Отворила женщина и видит, стоит на пороге странник, еще более несчастный и ободранный, чем первый, - еле на ногах держится.
"Что за чудеса? - подумала. - То по целому году никто ко мне не заглядывает, а тут сразу двое". Удивилась, однако, и этого пригласила зайти и обогреться.
- Спасибо, добрая женщина, - сказал путник, немного отдохнув и повеселев.
- Видишь, какая история со мной приключилась: был я богатым купцом, шел с караваном дорогих товаров из Рамота Гиладского в Яффу, да, видно, за грехи мои наслал на меня Господь разбойников. Перебили они моих слуг и погонщиков, разграбили все товары, а меня самого бросили на дороге полумертвого. Вот, пробираюсь я теперь домой без полушки в кармане. Ну, спасибо тебе за тепло и приют, обогрелся я и пойду себе дальше - покуда не стемнело.
Сжалилась женщина и над этим и протянула ему вторую лепешку.
Возьми, подкрепишься в дороге, - сказала, и пусть Господь пошлет тебе удачу.
Тут и старик заторопился идти. Дескать, с товарищем будет ему в пути веселее и надежнее.
Ушли оба, а женщина порадовалась, что смогла помочь им в трудный час.
"Как хорошо, - подумала, - что было у меня три лепешки". И только начала произносить молитву над хлебом, чтобы и самой, наконец, утолить голод, как вдруг налетел снаружи страшный ураган. Застонала ветхая хижина и не устояла под ветром, рухнула. Разметал ураган и стены, и крышу, сбил женщину с ног и унес неизвестно куда ее последнюю лепешку.

Привстала она с земли и заплакала. Поплакала, поплакала, а потом поднялась и пошла в Иерусалим, прямо ко дворцу царя Соломона.
- Великий царь! - сказала ему. - Рассуди меня с разбойником-ветром.
- С ветром? - удивился царь.
- Да, с ветром. Ограбил он меня и разорил. - И рассказала всю историю от начала до конца.
- Но разве ты не знаешь, женщина, - сказал Соломон, внимательно ее выслушав, - что ветер и все прочие стихии в руках Господа. Один Бог властен возносить и сокрушать, насылать скорби и исцелять их. Дела его видны нам, но не всегда понятны.
- Слова твои, царь, истинны, - отвечала женщина. - Господь над нами надо всеми, на все его воля. Это я знаю. Потому-то, когда случилось со мной это несчастье, подумала я поначалу, что оно ниспослано мне за грехи мои.
И вот стала я перебирать свою жизнь и припоминать, когда и в чем согрешила, и скажу тебе прямо, царь: нету на мне такого великого греха, за который полагалось бы мне такое жестокое наказание. Не нашла я среди своих поступков столь ужасного, чтобы за него следовало отнять у меня и крышу над головой, и последний кусок хлеба. Нет, не верю я, что это Господь наслал на меня бедствие. Это ветер, разбойник, сам, по своему буйному нраву, без спросу и без разбору налетел на мою лачугу и погубил все, чем я владела. Потому и прошу я тебя призвать его к ответу и заставить возместить убыток.

- Что ж, - сказал Соломон, - если ты настаиваешь, призову его на суд и заставлю держать ответ. Только придется тебе немного обождать - ветер сейчас приставлен к работе: мелет муку на мельницах и подгоняет суда в морях-океанах. Как освободится, так сразу же велю доставить его сюда. А пока ступай ко мне на кухню и скажи, что я велел накормить тебя да приютить. Пусть помощник главного повара найдет для тебя работу по твоим силам. Будешь пока жить во дворце, а как явится ответчик, я тебя тотчас вызову. Сказал так и занялся другими разборами.

Прошла неделя, а может, и месяц, и пришел к Соломону богатый купец. А следом за ним внесли слуги мешок серебра.
- Зачем явился, купец? - спросил его царь. - Какая нужда привела? Поклонился посетитель и отвечал так:
- Изволь, царь, выслушать всю историю от начала до конца.
- Плыл я с грузом заморских товаров из дальних стран и приближался уже к берегам Израиля, как вдруг поднялась на море страшная буря. Почернело все вокруг и померкло. Не успели матросы убрать паруса, как заплясало судно по волнам, будто щепка, и стало крениться то на один бок, то на другой. Поняли мы, что нам с нашими силами не совладать со стихией, и принялись молить Бога, чтобы не губил наши души. Но велики, видно, были грехи наши, и не внял Господь молитве. Трое суток носило нас по волнам и троих из матросов смыло волнами в море.

Раскаялись мы, оставшиеся, во всех своих прегрешениях и снова взмолились к Господу и умоляли пощадить нас ради детей и матерей наших. На этот раз Бог как будто смилостивился, и буря понемногу улеглась. Осталось нас на судне четверо - я да трое матросов. Но потеряли мы направление и не знали, где находимся и куда несемся по воле волн. Мачты наши были сломаны и паруса разодраны. А потом не стало и ветра. Море сделалось гладким, как пол в этом зале, и корабль наш застыл на месте. Хоть и починили мы кое-как одну из мачт и натянули на нее парус, но он повис в полном безветрии. Так прошел день, и другой, и третий. И снова взывали мы к Господу, но он не слышал нас. Голод мучал нас, потому что все припасы наши подошли к концу. И тогда сказал я в сердцах: "Зачем мы остались живы и не погибли в волнах? Что пользы от того, что мы спаслись в бурю, если все равно суждено нам умереть?"

И еще день прошел, и еще один. И тогда я, помню, сказал: "Десятую часть всего товара, что есть на этом судне, отдам за кусок хлеба". И представь себе - не успел я закончить этих слов, как послал нам Господь пропитание. Упала с неба прямо к нам на палубу лепешка. Подивились мы такому чуду, возблагодарили Бога и разделили хлеб поровну на четыре части. Хоть и невелика была лепешка, но вернулись к нам силы, и в тот же самый час потянуло с запада ветерком. Вскоре увидали мы родные берега и ступили на твердую землю.
Вот и весь рассказ, царь. Теперь хочу я исполнить обещанное. Серебро, что в этом мешке, - ровно десятая часть того, что стоил товар на судне. Возьми, царь, серебро и поступи с ним по своему усмотрению: раздай бедным или принеси в жертву Храму. Как сочтешь правильным, так и распорядись. Моя же совесть теперь будет спокойна.

Тотчас вспомнил Соломон бедную женщину, у которой ветер отнял последнюю лепешку, и сказал:
- Серебро это принадлежит ей. Бог увидел ее великую доброту и узнал, что она не откажет умирающим в помощи. Потому и решился наслать ураган на ее хижину. Но за ее страдание и за ее милосердие посылает он ей теперь вознаграждение. Пусть она купит себе хороший дом и проживет остаток своих дней в почете и благополучии.

Тотчас привели женщину и сделали все по слову царя. И весь народ дивился чуду с лепешкой, упавшей с неба прямо на палубу корабля, и еще больше дивился мудрости и справедливости Соломона

СОЛОМОН И АСМОДЕЙ



Когда стал Соломон царем Израиля, он решил построить в Иерусалиме Храм единому Богу, как велел ему отец его Давид и как сказал Господь. Много всего оставил Давид Соломону для строительства Храма: и серебро, и золото, и бронзу, и медь, и драгоценные камни, и простые. А царь Тира Ливанского, который был другом Давида во все дни его жизни, согласился нарубить для Храма кедров в горах ливанских. Много разных мастеров собралось в Иерусалим, чтобы строить Храм, - и резчики, и медники, и каменотесы. Все было готово, и всем не терпелось поскорее приступить к работе. Но вот беда - так сказал Господь, и так было записано в святой Торе: "Не строить Дом Божий из камней тесанных". Не прикасаться, значит, к камню ни пилой, ни долотом.

День и ночь размышлял Соломон над этой загадкой: как ему построить Храм, не нарушив приказа? Хоть и был Соломон мудрейшим из людей, но ни разум его, ни сердце не подсказали никакого решения. Тогда собрал он всех мудрецов и всех старейшин и попросил у них совета.
- Мудрейший из царей, - начал свою речь старейший из старцев, - известно ли тебе, что в шестой день Творения создал Господь десять волшебных существ? И одним из них был волшебный червь Шамир? Червь, который заползает в камень и рассекает его лучше любой пилы. Крепчайший мрамор и гранит распадаются на части от одного только прикосновения Шамира. Первый раз слышу о таком чуде! - воскликнул царь Израиля. - Где же его разыскать?
- О! - сказал старец. - Этого не знает никто из смертных. Но, добыв Шамира, ты сможешь построить Храм нашему Богу, не прикоснувшись к камню ни пилой, ни долотом.
- Твои слова веселят и радуют мое сердце, - сказал Соломон. - Но, может быть, тебе известно хоть что-то, что наведет меня на след волшебного червя?
Задумался старец и долго молчал. Некоторые из собравшихся даже забеспокоились, уж не заснул ли он ненароком или не умер, не дай Бог, от множества лет своих. Но, очнувшись от дум, старец сказал:
В тот час, когда он был создан, пребывал Шамир в райском саду. Но когда Ангел Тьмы восстал против Бога, своего владыки, и весь мир распался на Царство Света и Царство Тьмы, Шамир достался демонам. Говорят, что и поныне содержится он в тайном и недоступном месте в Царстве Мрака. Вот все, что мне известно. Если власть твоя, царь, распространяется и на демонов, призови их и расспроси о волшебном черве Шамире.
Поблагодарил царь Соломон старца и объявил собрание закрытым.
Власть царя не распространялась на демонов, но в тот час, когда он сел на трон, он получил чудный подарок от архангела Михаэля - волшебный перстень, позволявший понимать язык зверей и птиц и даже чудищ морских. И вот теперь, размышляя о том, как ему добыть червя Шамира, Соломон призвал к себе царя морей и океанов кита Ливьятана.
- Известно ли тебе о существовании волшебного червя Шамира и о том, где он может скрываться? - спросил Соломон.
- Не известно мне ничего об этом, - ответил Ливьятан и нырнул в морские глубины.
Тогда Соломон призвал к себе царя птиц Орла.
- Известно ли тебе о существовании волшебного червя Шамира и о том, где он может скрываться? - спросил Соломон.
- Ничего не известно, - ответил Орел и взмыл в небеса.
Тогда царь призвал к себе Льва, повелителя зверей.
- Известно ли тебе о существовании волшебного червя Шамира и о том, где он может скрываться?
Волшебный червь Шамир содержится в заточении в царстве могущественного духа ночи Асмодея, - ответил Лев.
- Где я могу отыскать его? - спросил Соломон.
Спроси у Летучей мыши, - сказал Лев.
Призвал к себе царь Летучую мышь, и та открыла ему тайну:
- Далеко-далеко отсюда и от святого Иерусалима, в безжизненной и каменистой пустыне стоит гора. У подножья этой горы есть колодец. По весне, когда с гор стекают ручьи, колодец наполняется талой водой. Чтобы солнечные лучи не могли проникнуть в колодец и иссушить его, он накрыт сверху огромным камнем. В этом колодце и обитает дух ночи Асмодей. Вот все, что я знаю.
- Но в какой же стороне искать эту гору? - спросил Соломон.
- Это мне не известно, - сказала Летучая мышь, - обратись к Сове, может, она что-нибудь знает.
Обратился Соломон к Сове, и та сказала ему следующее:
- Гора эта находится далеко-далеко на Востоке. Но учти, днем нельзя приближаться к жилищу Асмодея. Весь день Асмодей сидит в колодце, и только когда заходит солнце и тьма окутывает землю, дух ночи выползает наружу и отправляется путешествовать по горам и долам, от одного моря до другого. Прежде чем покинуть свое логово, Асмодей накрывает колодец камнем и ставит на нем печать. Если хоть одно живое существо дотронется до камня, Асмодей тотчас учует это. Но если печать цела и камень не сдвинут, Асмодей, вернувшись на рассвете из своих странствий, погружается в прохладные воды колодца и спит в нем до следующей ночи. Вот все, что я знаю, - сказала Сова.
- Это уже немало, - решил Соломон и призвал к себе начальника царской стражи - своего любимца красавца Беньямина.
- Скажи, Беньямин, согласен ли ты сослужить мне великую службу? - спросил царь.
- Сделаю все, что ни прикажешь, - ответил бравый страж.
- Видишь ли, - сказал Соломон, - эта служба необычная. Я хочу, чтобы ты перехитрил и пленил могущественного Асмодея.
- А хоть самого дьявола! - воскликнул Беньямин. Ну что ж, если так, отбери сотню самых крепких и надежных ребят из моих стражников и отправляйся в путь, - сказал Соломон.
И он дал Беньямину несколько важных наставлений - как добраться до жилища Асмодея, не вызвав у духа никаких подозрений, и как одолеть его. Помимо этого Соломон вручил верному Беньямину золотую цепочку, на каждом звене которой было высечено Имя Бога, и сто бутылей самого лучшего вина из царских подвалов. А еще он велел захватить побольше воды и провизии, сто лопат и сто заступов, длинную крепкую веревку и сто мешков овечьей шерсти.
И вот Беньямин, снаряженный таким образом в дальний и опасный путь, покинул Иерусалим. А Соломон остался ждать его возвращения.
Много ли, мало ли времени прошло, но Беньямин со своими молодцами одолел наконец все перевалы, пересек все реки, миновал все города и страны и вступил в пустыню, на краю которой высилась крутая безжизненная гора. Достигнув подножья горы, Беньямин отыскал колодец. Возле колодца валялся громадный плоский камень. Беньямин на цыпочках приблизился к колодцу и глянул вниз. Густой храп и смрадное дыхание выдавали присутствие Асмодея. Беньямин принялся за дело. Поскольку солнце только что взошло, можно было не опасаться скорого пробуждения Асмодея -дух ночи почивал на дне колодца, утомленный ночными странствиями.
Первым делом Беньямин приказал вырыть большую яму ниже того места, где располагался колодец Асмодея, а затем потихонечку-полегонечку начать вести подкоп из ямы в сторону колодца. К тому времени, когда солнце достигло зенита, половина туннеля уже была готова. Тут Беньямин, опасаясь разбудить демона, велел прекратить все работы. Яму накрыли досками, доски закидали землей и камнями, и весь отряд спрятался за горой.
В сумерках в глубине колодца послышалось сопение и ворчание, а когда тьма окутала долину и горы, из колодца высунулась голова Асмодея. Беньямин, спрятавшийся за выступом скалы, хоть и не был робок, увидев демона ночи, испугался не на шутку. Асмодей был ростом с гору, весь покрыт густой черной шерстью и страшен, как сто чертей. Выбравшись на поверхность, дух ночи поднял своими ручищами громадный плоский камень, накрыл им колодец, поставил на камне свою печать и с громким свистом взвился в воздух.
Беньямин поспешил разбудить своих спутников, и все снова взялись за работу. Продолжив туннель, воины Соломона соединили вырытую ими яму с колодцем, и вода из колодца устремилась в яму. Когда вся вода вытекла, Беньямин заткнул отверстие овечьей шерстью и наполнил колодец самым дивным ароматным вином, какое когда либо имелось на земле.
На рассвете Асмодей вернулся к своему жилищу. Он осмотрел камень и печать и, не заметив ничего подозрительного, сдвинул камень. Но, сунув голову в колодец, он выскочил оттуда, как ужаленный.
- Что это? - завопил демон ночи, да так громко, что задрожали горы. - Это вино! Вино дурманит голову, помрачает память и вообще вредит здоровью. Только люди, существа легкомысленные и глупые, могут пить эту гадость! Но откуда эта дрянь взялась в моем колодце?!
Краешек солнца между тем показался из-за гор.
- Я вынужден спрятаться, - сказал Асмодей, - я не выношу дневного света. Но я не дотронусь до этой отравы!
И он залез в колодец. Сладчайший аромат щекотал его ноздри и возбуждал жажду.
- Я только лизну вино один-единственный разочек, - сказал Асмодей. - В конце концов, должен же я узнать, что в нем находят люди. Почему они теряют от него голову и, напившись, вытворяют всякие глупости.
Он высунул язык и лизнул вино. Затем он набрал полную пасть опасного напитка и проглотил с большим удовольствием. Затем он вылакал все вино до последней капли и подлизал дно колодца. А после этого он свалился и уснул как мертвый.
Могучий храп демона ночи разнесся по всей долине. Беньямин приказал обвязать себя веревкой и спустить в колодец. Асмодей, совершенно пьяный, валялся на дне колодца. Стараясь не дышать, Беньямин приблизился к ужасному демону и обмотал его шею золотой цепью, на каждом звене которой было высечено Имя Бога. Как только цепь коснулась шкуры демона, он вдруг весь сжался, как высохшая на солнце изюминка, и сделался не больше той обезьянки, которую царь Соломон ради забавы держал у себя во дворце. Беньямин без труда поднял плененного Асмодея и велел вытащить себя из колодца.
Когда солнечный свет коснулся духа ночи, тот завизжал от страха и забился в руках Беньямина. Но голосок его теперь был тоненьким и слабеньким, а силенок у него было не больше, чем у годовалого ребенка. Сколько ни метался демон, сколько ни крутился и ни изворачивался, не удалось ему сбросить с себя золотую цепь. Беньямин запихнул его в мешок и повез в Иерусалим.
Великие почести ожидали в Иерусалиме Беньямина и его отряд. Вся столица вышла встречать славных воинов, женщины плясали перед ними, били в бубен и пели победные песни, девушки осыпали их цветами, старушки обнимали и целовали. Хотя, сказать по правде, никто из жителей Иерусалима толком не знал и не ведал, что за добыча скрыта у Беньямина в мешке. Но вот, наконец, ликующая толпа осталась за стенами дворца, а Беньямин со своим сокровищем вступил во внутренние покои царского дома.
Соломон усадил своего любимца подле себя и подробно расспросил обо всем, что повстречалось тому в пути. Когда рассказ был окончен, Беньямин развязал мешок и вытряхнул из него духа ночи. Асмодей тотчас вскочил на ноги, злобно глянул на Соломона и пропищал:
А, это ты - царь Израильский! Неужто мало тебе того, чем ты владеешь? Неужто не насытился ты властью и хочешь и меня сделать своим слугой? Да знаешь ли ты, чем в конце концов придется тебе удовольствоваться? - Тут он нагнулся и процарапал когтем небольшой квадрат на плитках пола. - Вот надел любого смертного! И будь ты хоть трижды царь, тебе не избежать своей участи!
Могущественный демон! - отвечал ему Соломон. - Поверь, что не ради забавы и не ради собственной прихоти доставил я тебя в Иерусалим. Мне предстоит великое дело: я должен построить Храм единому Богу. И я прошу твоей помощи. Ты один знаешь, где можно разыскать червя Шамира, который точит, и пилит, и крошит камень.
- Червя Шамира? - переспросил Асмодей. - Это все, что тебе от меня нужно? Ради такой чепухи меня вытащили из моего колодца и притащили в Иерусалим? Ну и ну! Червь Шамир действительно имелся у меня, но поскольку я не видел в нем большого проку, я преподнес его в подарок Ципор-птице. Это, правда, было давно, тысячу лет назад, а может, и больше, но не исключено, что червь находится у нее и доныне - разумеется, если Ципор-птица не скормила его своим птенцам. Коль скоро вы намерены разыскать гнездо Ципор-птицы, вам следует отправиться прямо на Восток, в Великую пустыню, Посреди Великой пустыни подымается одинокий утес, у самой вершины утеса есть пещера, в той пещере Ципор-птица свила свое гнездо.
- Ну что ж, - сказал Соломон, - спасибо и на том. Заберите его отсюда, - приказал он слугам, - и поместите в Восточную башню.
- Это нечестно! - завопил Асмодей. - Я сказал тебе все, что знал! Ты обязан освободить меня! Снимите с меня эту цепь!
- И можете давать ему вино из моих подвалов, прибавил Соломон, - но не больше одной бутылки в день.
- Будь другом, сними с меня эту цепь, - прошептал Асмодей на ухо одному из царских слуг. - Что тебе стоит? Только сними с меня эту проклятую цепь, и я клянусь - все сокровища Соломона станут твоими.
- Что ты! - сказал слуга. - Только один из людей может снять с тебя эту цепь - наш царь Соломон. Но с какой стати он будет это делать? Ведь у него и так есть все сокровища, которыми он владеет.
Асмодей завизжал от злости, но тут дверь башни захлопнулась за ним, и он в одиночестве принялся обдумывать, как отомстить Соломону.
- Мой верный Беньямин! - говорил тем временем Соломон своему любимцу. - Ты видишь, придется тебе снова отправиться в путь. Я надеюсь, Ципор-птицу будет перехитрить не труднее, чем Асмодея.
- Мой царь! - воскликнул верный страж. - Ради тебя я готов перехитрить и одолеть кого угодно!
Не прошло и трех дней, как Беньямин снова выступил в путь, но на этот раз весь его отряд состоял из десяти человек. Зато с ним было пятьдесят верблюдов, нагруженных водой и провизией. Трудно сказать, сколько дней шагали они по раскаленным пескам и камням, прежде чем достигли пределов Великой пустыни, и сколько дней они шли через пустыню. Но в конце концов утес, о котором говорил Асмодей, открылся их глазам. И на вершине этого утеса они действительно нашли пещеру, а в глубине пещеры было гнездо. Ципор-птицы не было в гнезде, только три птенца жалобно пищали и вытягивали тонкие шеи.
- Если детки на месте, - сказал Беньямин, - значит, и мамаша появится вскорости. Мы, конечно, можем схватить ее, но мне кажется, я знаю лучший способ раздобыть червя Шамира. А ну-ка, братцы, повернем этот валун да прикроем им вход в пещеру!
Десять молодцов поднатужились и повернули камень. А сами спрятались за скалой. Прошло немного времени, и Ципор-птица вернулась к своему гнезду с добычей. Но вход в пещеру был закрыт камнем. Птица кидалась на камень грудью, била его клювом, царапала когтями, пыталась сдвинуть валун крыльями, но все ее усилия оказались тщетными - камень был слишком тяжел и слишком тверд, чтобы она могла его одолеть. Тогда птица вдруг призадумалась и спустя минуту взвилась в воздух. Она вспомнила о подарке Асмодея - волшебном черве Шамире, который умеет рассекать камень. Тысячу лет держала она его в расщелине на вершине железной горы и не думала, что этот червь когда-нибудь сможет ей пригодиться. Теперь, подлетев к горе, она выбила клювом кусок железа, затыкавший расщелину, и извлекла Шамира на свет божий. Вместе с Шамиром вернулась она к своему гнезду и бросила червя на камень, преграждавший доступ в пещеру. Едва Шамир коснулся камня, как громадный валун треснул и распался на части. Птица кинулась в пещеру к своим птенцам, а Беньямин выпрыгнул из своего укрытия за скалой и схватил Шамира. Хоть червь и умел раскалывать камни, но из кулака Беньямина ему было не вырваться. Да он особенно и не старался. Беньямин посадил его в кожаный кошель, стянул кошель кожаным шнурком, потом запихнул кошель в кожаную суму, перевязал суму покрепче и запихнул в кожаный мешок. Привязав драгоценную ношу к седлу своего коня, он отправился в обратный путь.
Как только отряд достиг Иерусалима и в городе стало известно, что Беньямин добыл волшебного червя Шамира, царь тотчас велел приступать к строительству Храма.
В четвертый год царствования Соломона начали строить Храм в Иерусалиме и строили семь лет. И во все это время не раздался на месте строительства ни стук топора, ни лязг долота, ни звон пилы. Ни единым железным инструментом не воспользовались строители. И вот Храм был окончен. Внутри стены его были обшиты кедровыми досками, пол выложен кипарисовым деревом, потолок и стены изукрашены резьбой, а многие помещения отделаны чистым золотом. Во внутренней части здания установили двух херувимов, выточенных из оливкового дерева, а под крылья херувимов поставили Ковчег Завета. В Ковчеге не было ничего, кроме двух каменных скрижалей - двух плоских камней, которые положил туда Моисей, когда Господь заключил Завет с народом Израиля по выходе евреев из Египта. И как только Ковчег поставили под крылья херувимов, слава Господня наполнила Храм. Тогда Соломон выступил впереди народа и сказал:
- Господи! Прошу Тебя - услышь молитву раба Твоего и молитву народа, который взывает к Тебе отсюда. Пусть Имя Твое обитает в этом Храме и творит справедливость. Укажи нам путь верный и не оставь нас в беде и страдании.
С этими словами принес Соломон жертву Богу и освятил Храм. И зажил весь народ мирно и счастливо.
А Соломон, закончив строительство Храма, еще построил себе новый дворец, много прекрасней прежнего
Тринадцать лет строился царский дворец, но, наконец, и он был закончен. И благословил Бог Соломона, и послал ему такое великое богатство, какого не было ни у одного владыки на земле. Корабли из царского флота плавали во все концы света и отовсюду доставляли в Израиль серебро и золото, алмазы и жемчуга, драгоценные ткани и благовония, колесницы и коней. И зажил царь в почете, покое и неслыханной роскоши. И сделалось ему скучно.
Ничто не могло развеселить его сердца - ни сладчайшая музыка, ни прекраснейшие танцы, ни изысканные блюда, ни роскошные одеяния. Приходили к нему мудрецы и старейшины и вели с ним долгие беседы, но и они не сумели утешить царя в его печали.
- Возненавидел я жизнь, - сказал им царь. - Противны мне стали все дела, которыми я гордился. Возненавидел я все, совершенное мною. Ведь все равно умру. А тот, кто станет царем после меня, тот, кто будет распоряжаться всем наследием моим, будет он мудр или глуп? Не погубит ли он всего, что я сделал? Нет, жизнь человеческая - одна только скорбь.
Вздыхали мудрецы и старейшины и не знали, что возразить ему. И удалялись, оставляя его в одиночестве.
"Что пользы человеку от всех трудов его? - думал царь. - Что было, то и будет, и что делалось на земле, то и будет делаться. Бог поставил меня царем в Иерусалиме и дал мне великую мудрость и многие знания. Но разве стал я от этого счастливее? Я видел все дела, какие делаются под солнцем, и вот - все это суета и ни в чем нет проку. Кривое не может сделаться прямым, и чего нет, того нельзя сосчитать. Во многой мудрости много печали, и кто умножает познания, умножает скорбь".
И вдруг царь вспомнил об Асмодее. "Может, дух ночи знает ответы на те вопросы, что меня мучают? Может, у него я найду поддержку и утешение?" - подумал Соломон и велел привести к нему пленного демона.
- Зачем печалиться, пойдем прогуляемся по городу, - тут же предложил Асмодей. - Я полагаю, мы повстречаем что-нибудь интересное и поучительное. Что-нибудь такое, что развеет твою тоску. Только не облачайся, пожалуйста, в царские одежды, не то народ не даст нам и шагу ступить. Оденься так, чтобы тебя нельзя было узнать.
Послушался Соломон и оделся как простой человек. Выбрались они потихоньку из дворца и двинулись вдоль улицы.
В одном месте праздновали свадьбу. Гости пели, плясали и веселились, но Асмодей при виде этого зрелища лишь горько вздохнул да сказал: "Бедные вы, бедные! Ах вы, несчастные..." И двинулся дальше. Прошли они с Соломоном мимо сапожника. Какой-то человек заказывал себе башмаки и требовал, чтобы башмаки вышли крепкие, такие, чтобы ему не сносить и не порвать их и за семь лет. Услышал это Асмодей и рассмеялся. Вышли они с Соломоном за городскую стену и увидели чудака, который роет яму под громадным камнем в надежде отыскать клад. И опять рассмеялся Асмодей.
- Чему ты смеешься и отчего прежде вздыхал? - спросил Соломон.
- Смеюсь я оттого, что он ищет клад здесь, за городской стеной, в то время как сокровище зарыто в его собственном саду, - объяснил Асмодей.
- А отчего ты смеялся возле лавки сапожника? - продолжал царь.
- Я смеялся оттого, что человеку, который заказывал башмаки, осталось жить на свете не более семи дней. А он, бедолага, требует, чтобы обуви хватило на семь лет. И жениху, который теперь веселится на собственной свадьбе, не придется, бедняге, дожить и до вечера. Потому-то я и вздохнул. Ну, как, царь, помогла тебе прогулка? Развеселила она твое сердце?
- Ты смеешься и надо мной! - воскликнул царь. - Ты показал мне, что вся моя мудрость не стоит ломаного гроша! Что проку от всех моих знаний, если я не подозреваю и не ведаю, что готовит мне завтрашний день!
- А ты хотел бы ведать? - спросил Асмодей ласково.
- Хотел бы, - ответил царь.
- Ну что ж, давай совершим сделку, - предложил коварный демон. - Я открою тебе мудрость, недоступную смертным, а ты за это освободишь меня, согласен?
- Согласен! - воскликнул Соломон.
- Сними с меня цепь и дай на минутку твой перстень с печатью, - сказал демон.
И Соломон выполнил его просьбу. Как только цепь спала с Асмодея, он вырос ростом с Масличную гору и зашвырнул царский перстень в море.
- Ха-ха-ха! - рассмеялся демон. - А говорили, Соломон, царь Израильский, мудрее всех людей! Немногого, видно, стоит людская мудрость! Ну-ка, посмотрим, как она тебя выручит в чужих краях! - Тут Асмодей наклонился, подхватил Соломона своими огромными лапищами и перенес в единый миг за море-океан. - А я, - сказал демон, - так и быть, поцарствую вместо тебя в Иерусалиме. Это тебе моя месть за то, что держал меня в башне!
И Асмодей действительно принял облик Соломона и, как ни в чем не бывало, вернулся в царский дворец.
А несчастный Соломон побрел куда глаза глядят. Долго ли, коротко, пришел он в какую-то столицу и отыскал там царский дворец.
Что тебе нужно, чужестранец? - спросили его стражники.
- Я прибыл из Иерусалима и хотел бы видеть вашего царя, - ответил Соломон.
Впустили его в царский дворец и подвели к царскому престолу.
- Слушаю тебя, - сказал царь.
- Я Соломон, царь Израильский, - начал Соломон и поведал всю свою печальную историю. - Демон ночи перехитрил меня и забросил в ваши края. Но если ты, царь, согласишься дать мне свиту и снаряжение, я вернусь к себе в Иерусалим и отблагодарю тебя за помощь.
- Странно мне слышать твои речи, чужестранец, - вздохнул царь. - Хоть Иерусалим и очень далек от нас, тем не менее, мы наслышаны о мудрости Соломона, царя Израильского. Не думаю, чтобы демону ночи было так уж просто перехитрить его. А, кроме того, я уверен, что Соломон не стал бы обращаться за помощью ко мне. Соломон, с Божьей помощью, и сам нашел бы, что ему делать. Извини меня, но весь твой рассказ - нелепая и неумная выдумка. Оставь мой дворец и не попадайся больше мне на глаза. - И с этими словами царь повел рукой и подал стражникам знак выкинуть обманщика вон.
Что те и сделали.
Поднялся Соломон с земли и побрел прочь от дворца. На свое счастье он обнаружил в кармане платья, что было на нем надето, несколько мелких монет. С этими деньгами он пытался уговорить какого-нибудь купца или морехода принять его в караван или на корабль, что направляется в Израиль, но все купцы и мореплаватели лишь посмеялись над бродягой.
- Купи себе осла и поезжай, куда пожелаешь! - посоветовал какой-то парень.
И Соломон в конце концов так и поступил. Он купил осла и, восседая на нем верхом, двинулся в сторону Иерусалима. Не прошло и трех лет, как он достиг пределов Святой земли. Трудно было узнать в нем прежнего Соломона. Заплатанные штаны и рваная рубаха прикрывали его тело. Ноги его были босы, волосы спутаны, руки потрескались от грязи и холода, лицо осунулось и покрылось морщинами. Но ничто не могло остановить его: он добрался до Иерусалима и подошел к царскому дворцу. У ворот он увидел стражника, и лицо этого человека показалось ему знакомым.
- Радуйся, дружище! - промолвил Соломон и едва не заплакал от счастья. - Твой царь вернулся домой!
Ты что-то путаешь, бродяга, - ответил стражник. - Наш царь пребывает во дворце и не имеет обыкновения отлучаться из царских покоев. Топай-ка лучше отсюда подобру-поздорову, не то услышит твои речи начальник стражи и велит арестовать тебя как самозванца.
- Начальник стражи? - обрадовался Соломон. - Уж кто-кто, а он-то меня узнает! Зови его скорее!
- Ну что ж, - сказал стражник, - если ты сам того желаешь, будь по твоему.
- И он вызвал начальника стражи. Но это был уже не верный Беньямин, а совсем другой человек, вовсе царю не ведомый.
- В чем дело? - спросил он строго.
- Этот человек утверждает, что он наш царь Соломон.
- Гони его в шею, - промолвил начальник, но увидев, что вокруг собралась толпа, решил немного позабавиться. - Ты, странник, осмеливаешься утверждать, что ты царь Израильский? - обратился он к Соломону. - Но как же это может быть? Разве два Бога заключили на горе Синай Завет с Израилем? Разве два Израиля на земле? Разве два Иерусалима в Израиле? Разве два Храма в Иерусалиме? И разве мыслимо, чтобы два царя правили народом?
Один Бог на небе, - отвечал Соломон, - и один Израиль на земле. Один Иерусалим в Израиле, и один Храм в Иерусалиме. И это так же верно, как то, что я Соломон, сын Давида.
Толпа покатилась со смеху.
- Мудрость бедняка пренебрегается, и слов его не слушают, - промолвил Соломон с горечью и побрел прочь.
Дошел он до городского рынка и сел на углу, где обычно сидели нищие.
"Я построил себе дворец и насадил виноградники, принялся он размышлять, - устроил сады и рощи, сделал водоемы и приобрел стада, каких не было прежде в Иерусалиме. Я был богаче всех людей, но разве сердце мое не томилось тоской? Стану ли теперь печалиться, лишившись сокровищ? Все это суета. Богатство приходит и уходит. Не во власти человека удержать накопленное. Все от Бога - и милость, и бедствие. За то, что возжелал я неземной мудрости, Бог оставил меня и лишил своего благословения. Ну что ж, всему свое время - время плакать и время смеяться, время искать и время терять, время сберегать и время бросать".
- Эй, ты! - позвал его вдруг какой-то человек. - Не поможешь ли мне дотащить корзину?
Соломон поднялся с земли и взвалил себе на плечи корзину с овощами. Тот, что окликнул его, оказался поваром в богатом доме. Увидев, что Соломон неглуп и проворен, повар предложил ему быть его помощником.
С утра спешил Соломон на рынок, потом чистил овощи, таскал воду, мыл горшки, отскребывал сковороды, растапливал плиту и выносил мусор на свалку. И за все это получал штаны и рубаху с чужого плеча да одну мелкую монету в год. "Человек не может постигнуть дел, которые Бог делает, - думал он, - но разве глаза бедняка видят меньше, чем глаза богача, и разве мир Божий не одинаково прекрасен для обоих? Во дни благополучия пользуйся благом, а во дни несчастия размышляй", - говорил он самому себе.
Но вот однажды отправился он на рынок, чтобы купить рыбу к обеду. На углу, как обычно, сидели нищие. Вдруг один из них приподнялся и указал на Соломона.
- Слово царское храни ради клятвы перед Богом, - сказал нищий.
Удивился Соломон, но не подал виду и прошел дальше. В рыбном ряду наткнулся он на человека, который взглянул на него и сказал:
- Кто может выпрямить то, что Бог сделал кривым? Еще больше подивился Соломон, но опять ничего не промолвил. А когда он уже выбрал рыбу и заплатил за нее, какая-то женщина вдруг воскликнула:
- Поглядите! Как этот человек похож на нашего царя! Будто брат-близнец.
Поспешил Соломон с рынка домой и принялся чистить рыбу. Вспорол ей брюхо и увидел, что внутри у нее есть рыбешка поменьше. Взял он меньшую рыбку и хотел выбросить, но вдруг нащупал у нее под кожей что-то твердое. Вспорол он рыбке брюхо и увидел свой перстень, заброшенный Асмодеем в море. Промыл Соломон перстень, надел себе на палец и тотчас очутился в собрании мудрецов Израильских.
А посреди этого собрания стоял красавец Беньямин и докладывал:
Должен признаться, - говорил Беньямин, - что с того самого дня, как царь явил свою милость и произвел меня в хранители своих покоев, я начал замечать за ним нечто странное. Прежде царь любил гулять по саду и любил, чтобы его выносили в город. Любил праздники и веселье, солнечный свет и людской гомон. А теперь он чурается дневного света, как огня. Весь день сидит в своих покоях, все окна и двери велел завесить черными шторами, а с наступлением ночи исчезает неизвестно куда и неизвестно как. И это, конечно, не все. Вы и сами знаете, что тот, кто построил Храм нашему Богу, и возносил молитвы, и не пропускал ни единого праздника, приносил мирные жертвы и умножал славу Божью, вот уже пять лет как в Храм ни ногой.
Мы знаем, что царь отступился от единого Бога и отклонил от него свое сердце, - подтвердили собравшиеся. - Нам известно, что он построил капища мерзостным богам Моавским, и Аммонским, и Сидонским и приносит им жертвы. Горе царю и горе Израилю!
- Но и это еще не все, - продолжал Беньямин. - С некоторых пор я обратил внимание на то, что царь прячет от людей свои ноги и не позволяет никому из слуг ни мыть себя, ни обувать. И вот вчера в полдень, когда царь почивал на своем ложе, мне удалось приблизиться к нему. Я сделал вид, будто хочу получше задернуть полог возле кровати, на самом же деле я приподнял покрывало и взглянул на ноги царя. Клянусь своей жизнью, это были не ноги человека, а ноги петуха! Все собравшиеся переглянулись в ужасе.
- Ничего удивительного, - сказал самый мудрый из старцев, - так всегда бывает, когда демон принимает образ человека. Лицо и все тело представляются нам человеческими, но ноги выдают нечисть, ноги выглядят петушиными.
- Значит ли это, что Израилем правит демон?- вскричали многие в голос. - И где же тогда истинный царь?
- Я - истинный царь, - сказал Соломон, выступая вперед. - Я, Соломон, сын Давида, построивший Храм и почитающий единого Бога. И вот доказательство того, что слова мои - чистая правда. - Тут он поднял над головой руку, и все увидели перстень архангела Михаэля с Именем Божьим на нем.
- Вот истинный царь! - воскликнули все. - Идем во дворец.
И все собрание мудрецов Израильских поднялось и двинулось к царскому дворцу. Впреди всех шел Соломон, а рядом с ним верный Беньямин. По дороге многие жители Иерусалима присоединились к процессии, и, когда Асмодей увидел приближающуюся толпу и услышал крики: "Да здравствует царь! Долой самозванца!", он все понял и не стал дожидаться, чтобы его снова схватили и заперли в башню. С диким воем сбросил он личину Соломона, взвился выше гор и был таков.
А Соломон вновь поселился в царском дворце и правил Израилем сорок лет. Он мудро и справедливо судил свой народ, и преумножал богатства страны, и сочинял прекрасные книги, и слава о нем разнеслась по всему свету, от края до края.

История о царе Соломоне и его красавице дочери



Рассказывают о царе Соломоне, что была у него дочь-красавица, да такая, что равной ей не найдешь во всей Земле Израилевой. Посмотрел царь Соломон по звездам, кто приходится ей парой и возьмет ее в жены, и увидел, что это безродный бедняк, и нет в его стране другого, столь же нищего. Что же царь сделал?
Выстроил посреди моря высокую-превысокую башню. Взял свою дочь и посадил в ту высокую башню, со всех сторон окруженную водой, и приставил к ней 70 стражей из старейшин Израилевых, и наполнил башню провизией и всем необходимым. А вход в башне не сделал, чтобы никто не смог туда войти. Вот что сделал царь Соломон, а потом сказал:
- Посмотрю, каковы деяния Господа.
...Как-то раз бедняк, что был сужен дочери царя Соломона, шел один по дороге, и застала его в пути ночь. А он был бос и раздет, голоден и холоден, и вдруг увидел тушу быка, павшего в поле. Залез бедняк внутрь туши, чтобы хоть меж рёбер быка укрыться от ветра, и заснул. Пока он спал, прилетела могучая птица, подхватила тушу и понесла ее в такое место, где могла бы спокойно поесть. И надо же было так случиться, что птица опустилась на крышу башни, где жила царская дочь, и принялась за трапезу. Когда рассвело, девушка вышла из комнаты и по обыкновению пошла прогуляться на крыше. Там она увидела бедняка и спросила:Ф
- Кто ты и как ты сюда попал? Он и отвечает:
- Я еврей из города Акко, а сюда меня принесла могучая птица.
Что же сделала та девушка? Привела молодого человека в свою комнату, дала ему умыться, умаститься и приодеться, и он стал таким красавцем, какого не сыщешь во всей Земле Израилевой. И полюбила его девушка всем сердцем и всей душой. А парень был умен и сообразителен, образован и знаток Торы.
Вот царевна ему и говорит:
- Хочешь ли ты взять меня в жены? Он говорит:
- Хорошо бы!
Что же он сделал? Надрезал себе жилу и кровью написал ей брачное письмо и договор о приданном, а потом сочетался с ней браком по закону. Сказал:
- Господь свидетель сегодня и ангелы святые Михаэль и Габриэль.
Прошло время, и царевна забеременела. Увидели старцы, что она беременна, и говорят:
- Кажется нам, что ты носишь в чреве дитя.
Она отвечает:
- Верно.
- Чей это ребенок? - спрашивают.
- А вам что за дело? - был ответ.
Расстроились старцы, потому что боялись царя Соломона, и послали гонца за царем.

Царь Соломон приплыл на судне и поднялся в башню. Пришел к старцам, они и говорят:
- Господин наш царь, так и так обстоят дела. Не вини нас и не возлагай на нас греха.
Как услышал царь, призвал к себе дочь и спросил у нее о том, что узнал. Сказала ему царевна:
- Господь принес мне жениха, красивого и хорошего, в Торе сведущего и от мудрецов наслышанного, и он сделал меня своей женой, как положено по закону.
Призвал царь юношу. Тот пришел и показал царю брачное письмо, которое написал его дочери, а царь стал расспрашивать его об отце-матери и о том, из какого он города. И со слов его понял, что это тот самый человек, о котором он прочел в свое время по звездам. Возрадовался царь радостью великой и сказал: "Благословен Всевышний, дающий человеку жену!"

2 вареных яйца



говорят, эта история началась в те далекие времена, когда Давид, отец Соломона, не стал еще царем Израиля и даже не победил еще Голиафа.
Шли однажды два человека из своего селения, что в пределах колена Дан, в город Бет-Лехем. Устали они в дороге и съели все, что у них было. У одного осталось лишь два вареных яйца, а у другого вовсе ничего не осталось.
- Дай мне одно яйцо из тех двух, что тебя есть, - попросил один другого.
- Ну что ж, держи. Только обещай, что вернешь мне одолженное со всей прибылью, какую оно могло бы принести.
"Какую такую прибыль может принести одно яйцо?" - подумал бедняга и тотчас дал обещание.
Сели оба в тени под деревом, что росло у дороги, подкрепились яйцами, а потом встали и пошли дальше. И не один не вспомнил про одолженное яйцо.

* * *

Прошло много лет. Давид стал царем, отстроил город Иерусалим и восседал на царском престоле, окруженный почетом и роскошью.
И вот явились однажды в царский дворец два старика и попросили, чтобы царь рассудил их.
- Видишь ли ты этого человека, царь? - сказал один. - Много лет назад шли мы с ним из пределов колена Дан в город Бет-Лехем. Дорогой взял он у меня яйцо и пообещал, что вернет одолженное со всей прибылью, какую оно может принести.
- Я не отказываюсь вернуть яйцо, - сказал второй. - Но о какой прибыли он толкует?
- Из одного яйца может вывестись одна курочка, - продолжал первый. - Одна курочка может снести сорок яичек. Из сорока яичек могут вывестись сорок курочек. Сорок курочек могут снести по сорок яичек каждая. Из каждого яичка может вывестись курочка...
- Хватит, хватит! - прервал его царь. - Говори толком, чего ты хочешь, да короче.
- Хочу, чтобы он возместил мне убыток. Рассуди, царь, разве все мои куры и яйца не стоят сорока золотых монет?
- Стоят! - сказал царь и присудил, чтобы ответчик вернул земляку яйцо и сорок золотых монет впридачу.
А слово царя - закон. Вышли оба из царского дворца, один веселый и довольный, пошел к себе домой, а другой сел у ворот дворца и заплакал.
В это время у ворот играл Соломон, сын Давида, еще не царь, а маленький мальчик. Увидел Соломон, что какой-то старик сидит и плачет, подошел к нему и спросил: - Отчего ты плачешь? Какая беда с тобой приключилась?
Рассказал ему старик про съеденное яйцо и про царское решение и добавил: - Даже если я продам все свое имущество, не набрать мне сорока золотых монет...
- Не плачь, вставай, - сказал Соломон. - Завтра утром приходи под стены города с миской вареной фасоли и сделай вид, будто сеешь. А когда стражники спросят тебя, что ты делаешь, отвечай: сею вареную фасоль.

* * *

Старик так и сделал. Услышали стражники, что он сеет вареную фасоль, и принялись хохотать.
А старик и на следующий день пришел сеять. И на третий тоже. И скоро весь Иерусалим знал, что какой-то чудак сеет вареную фасоль под городской стеной. И дошел слух об этом до самого царя.
- Приведите его ко мне! - сказал царь.
Привели старика к царю.
- Что ты делаешь, безумец? - спросил Давил. - Зачем ты сеешь вареную фасоль?
- Из каждой фасолины у меня вырастут сорок новых фасолин. Когда они созреют, я соберу их и посею снова. И из каждой посеянной фасолины снова вырастут сорок фасолин...
- Глупец! - сказал Давид. - Из вареной фасоли ничего не может вырасти.
- Если из вареного яйца может вылупиться цыпленок, то и от вареной фасоли можно получить урожай! - возразил старик.
Вспомнил царь свое решение и смутился. Велел привести к нему того, кому присудил он сорок золотых монет.
- О какой прибыли ты говорил? - спросил царь грозно. - Ведь из вареного яйца не может вывестись цыпленок!
- Царь! - ответил тот спокойно. - Я не скрыл от тебя, что яйцо было вареное, но все-таки ты присудил мне сорок золотых монет. А разве слово царя не закон?
- Слово царя - закон! - ответил Давид. - Ты получишь с этого человека сорок золотых монет тогда, когда он соберет урожай с той фасоли, которую теперь посеял!

















Если Вы не зарегистрированы в Контакте, можете написать нам ,
и Ваш комментарий обязательно будет размещен на странице сайта.






Нравится 56